ПРИКЛЮЧЕНИЕ В ДИМРИПАДЕ

То, что Димрипада принадлежит к числу деревень-грабителей, ни я, ни Мисра не знали. Нам стало об этом известно несколько позже. А в тот день мы спокойно отправились туда. От Мудулипады до Димрипады нам предстояло пройти около пяти миль через джунгли. Мы решили выйти пораньше, чтобы обратно вернуться засветло. Священный лес в это утро был особенно красив. Яркая свежая зелень, аромат цветов, пение птиц. Узкая тропинка петляла в зарослях, и нам приходилось с трудом пробираться через кустарник и протискиваться между стволами деревьев. Мы отводили в стороны лианы, и с них на нас сыпались черные кусачие муравьи. За священным лесом открылась поляна.
— Будьте осторожнее в траве, — предупредил Мисра. — Здесь могут быть кобры. А мы ведь с вами не из бонсо Кобры, и надеяться, что она нас не тронет, не приходится.
Поляну мы миновали благополучно. Братья людей из бонсо Онтал, видимо, были заняты своими делами. Мы продвигались сравнительно быстро, стараясь сберечь драгоценное время. Наконец тропа стала расширяться — верный признак того, что недалеко деревня. На тропе стояло странное сооружение из камней. На большой камень был положен плоский, а рядом стоял вертикальный. На плоском лежал небольшой камешек. Мисра взял камешек и постучал им по плоскому камню.
«Дзинь, дзинь, дзинь», — отозвались джунгли.
— Сейчас будет деревня Бодопада, — сказал Мисра, — а это бугдингер. Каждый идущий в деревню с мирными намерениями должен предупреждать о себе стуком этого камня. Таким же образом бондо передают и новости от деревни к деревне.
Бодопада оказалась приблизительно в четверти мили от бугдингера. В деревне нас встретили несколько мужчин и дети. Женщин не было. Они, очевидно, работали на полях. Мы присели отдохнуть, и рядом с нами примостился один парень. Он отличался от других тем, что на нем была рубашка. Правда, спина в ней отсутствовала, но зато перед был цел.
— Меня зовут Сомачаллан, — представился парень. — А вы к нам в гости?
— Нет, мы идем в Димрипаду.
— В Димрипаду? — удивленно протянул парень. — Но ведь они...
— Что они? — насторожился Мисра.
— Нет, ничего. Вот посмотрите, какую я жирную крысу поймал. — И Сометаллан извлек ее из нагрудного кармана.
— А что ты будешь с ней делать? — спросила я.
— Сварю и съем. Хочешь? Я быстро ее приготовлю. Она будет вкусной.
— Но мы спешим в Димрипаду, — уклонилась я от прямого ответа.
— А когда вернешься?
— Часа через три.
— Ну, вот я к тому времени и приготовлю ее. Поешь на обратном пути.
— Хорошо, — обреченно сказала я.
И Сомачаллан побежал свежевать крысу.
Когда мы вышли из Бодопады, я спросила Мисру:
— Есть какая-нибудь другая дорога обратно, не через Бодопаду?
— Что, — засмеялся Мисра, — не хочется есть крысу?
— Нет.
— Но другой дороги нет. К сожалению, вам придется отведать угощения.
Я затосковала.
Мили через две мы увидели Димрипаду, расположенную в небольшой лощине между двумя горами. Перед деревней на бамбуковых помостах лежали аккуратно сложенные снопы раги. Так бондо хранят необмолоченное зерно. Склон горы около Димрипады был укреплен стеной, сложенной из необработанных камней. И хотя стена была невысокой, она явно походила на крепость. Сходство усиливалось тем, что вдоль стены тянулся неглубокий, заросший травой ров.
— Н-да, — задумчиво произнес Мисра, — деревенька не из мирных. Тут вряд ли нас будут угощать крысами.
За крепостной стеной сразу начиналась Димрипада. Ее крытые рисовой соломой хижины — не менее пятидесяти — были разбросаны в зарослях хлебных и манговых деревьев. То там, то здесь виднелись узорчатые листья саговых пальм. Деревня встретила нас настороженным выжиданием. Никто не вышел к нам навстречу. На краю деревни под навесом из пальмовых листьев работал кузнец — камар. Он сосредоточенно, не поднимая головы, ковал топор.
— Здравствуй! — сказал ему Мисра.
Но кузнец пропустил приветствие мимо ушей и продолжал стучать по раскаленному лезвию топора. Наконец он нехотя оторвался от работы и, буравя нас маленькими глазками, буркнул:
— Чего надо? Зачем пришли?
— Посмотреть, как ты работаешь.
— Нечего тут шляться. Все равно ничего не покажу.
На все наши вопросы камар отвечал угрюмым молчанием и больше не поднимал головы. В это время к кузнице подошло несколько мужчин. В приветливости они не уступали кузнецу.
— Не нравится мне эта деревня, — шепнул Мисра. — Здесь что-то неладно.
И действительно, в Димрипаде было что-то неладно. Я вспомнила затаившуюся тишину Мудулипады, но то, что происходило здесь, ни в коей мере не напоминало первой встречи там. Видимо, Димрипада задумала недоброе дело. И это делало людей иными, чем обычно. Что-то тревожное и темное затаилось в их глазах. Какие-то еще неясные для меня инстинкты руководили их поведением, прорываясь в резких коротких фразах, в наглых и бесцеремонных взглядах, в странной жестикуляции. Но когда я увидела батарею глиняных горшков, выстроившихся посередине деревни, я поняла, что Димрипада пьяна. И пьяна самым жестоким образом. Благословенный салап сделал свое дело. Мисра начал нервничать. Чуть поодаль стояла группа мужчин. Они тихо переговаривались и, ухмыляясь, посматривали в нашу сторону. Все это не сулило ничего хорошего. Затем один из них отделился и нетвердым шагом направился к нам.
— Деньги, — сказал он коротко.
— Что деньги? — не поняла я.
— Давай деньги, — зашумели вокруг.
— У нас нет денег.
— У белых всегда есть деньги. Давай.
Мисра стал им что-то быстро объяснять. Они слушали его угрюмо и неохотно, бросая односложные реплики.
— Это бесполезно, — повернулся ко мне учитель. — Они хотят нас ограбить. Давайте уходить, пока не поздно.
— Не будем только спешить, — сказала я.
— Да, — согласился Мисра. — Если они увидят, что мы боимся их, все будет кончено сейчас же.
Нескорым, ленивым шагом мы направились к тропинке, ведущей в джунгли. Вокруг заволновались.
— Давай деньги, — раздались опять крики.
Мисра решительно сказал им несколько слов, которые он мне потом не хотел перевести, и это, очевидно, удержало бондо на какое-то время от немедленной экспроприации нашего имущества. Несколько человек бросились в хижины. Не прибавляя шага, мы благополучно миновали крепостную стену, но тут появились луки и стрелы. Хорошие тугие луки и стрелы с длинными и острыми как нож наконечниками. Вся компания взгромоздилась на стену и закричала:
— Давай деньги! Будем стрелять!
Наши спины были прекрасной мишенью для них. И я себе очень отчетливо представила, как выпущенная опытной рукой воина бондо стрела вонзается под мою левую лопатку. И сразу в этом месте болезненно засвербило. Ощущение всего тела пропало, и осталась только спина, которую ни спрятать, ни прикрыть. И это чувство собственной спины становилось мучительно-нестерпимым. Вот так идти, не видя, что делается сзади, и ждать каждое мгновение стрелы я не смогла. «Лучше пусть в лицо, в открытую», — мелькнула мысль. Я остановилась и повернулась к деревне.
— Что вы делаете? — выдохнул Мисра. На его лбу блестели мелкие капельки пота.
— Я вернусь, не могу, когда целятся в спину.
Мисра сжал зубы, и мы направились снова к бондо.
Увидев нас, они на мгновение остолбенели. Луки, приготовленные к бою, опустились. Только одна стрела, неосторожно сорвавшаяся с тетивы, вонзилась в ствол ближнего дерева. Оперенное ее древко, часто дрожа, мелодично зазвенело. Мы подошли ближе, и я сказала:
— У меня нет денег, но есть сигареты. Хотите?
— Хотим, — ответили растерявшиеся разбойники.
Они положили луки на стену и потянулись к пачке с сигаретами. Прикурили. «Эге, — подумала я, — видно, с примитивными бандитами легче договориться, чем с цивилизованными. На этих, может быть, хоть сигареты подействуют». Первые затяжки принесли свои результаты. На лицах, до этого угрюмых и решительных, появилось некое подобие улыбки. Произошла какая-то мгновенная и неожиданная разрядка. Видимо, и для бондо убить человека не так просто, как это думают некоторые.
— Давай деньги! — вдруг снова крикнул кто-то. Но его не поддержали.
— Идемте, — сказала я Мисре.
— Да, не стоит задерживаться.
Мы поднялись на гору и вошли под прохладный свод джунглей. Димрипада осталась где-то внизу. Мы шли и молчали. Каждый думал о своем и переживал случившееся. Через милю я почувствовала легкую дрожь в ногах и поняла, что только сейчас до меня дошла реальная опасность события в Димрипаде.
— Давайте отдохнем, — предложила я безразличным тоном.
— Давайте, давайте, — радостно подхватил Мисра. — А то у меня ноги стали какие-то тяжелые. Все-таки мы хорошо сделали, что вернулись. И как это вы догадались?Вы знаете, если бы мы продолжали идти, они бы нас определенно пристрелили. Могли, конечно, и промахнуться. Но тогда бы они нас перехватили в джунглях. Ведь здесь на сто миль вокруг никого нет. Ну и история! Но мы с вами выпутались. А может быть, и нет. Ведь сколько еще идти. Все может случиться.
— Не думаю. Вы видели их лица?
— Да, лица, — задумчиво сказал Мисра. — А все-таки бондо неплохие люди.
На том мы и порешили. И двинулись дальше. Уже показались хижины Бодопады, когда я вдруг вспомнила о крысе. Но особой тоски это воспоминание теперь почему-то не вызвало. «Ну что ж, — решила я, — что стоит мне после всего случившегося съесть крысу». И я храбро вошла в Бодопаду. Но деревня была пуста. Мы обошли все хижины, однако никого не нашли. Разбросанные вокруг предметы домашнего обихода свидетельствовали о внезапном и поспешном бегстве жителей.
— Что случилось? — удивилась я.
— А то, что жители Бодопады узнали о готовящемся на нас нападении. Видели «бугдингер»? Вот димрипадцы их и предупредили.
И действительно, когда мы находились в Димрипаде у кузницы, я слышала отрывистые и тревожные удары камня.
— Бодопадцы боятся полиции, — заметил Мисра. — Их бы вызвали в качестве свидетелей, и еще неизвестно, чем бы все это для них кончилось. Вот они и скрылись в джунглях.
Новость была не из приятных, и мы поспешили покинуть деревню. До Мудулипады мы добрались уже в конце дня. И когда ее хижины появились перед нашими глазами, я поняла, что все приключения и опасности теперь действительно остались позади...